Когда закрылся занавес ГАБТА имени Навои и отгремели аплодисменты, Вероника, сидя в кресле-каталке, сказала, что у нее не все получилось. "Ничего, - успокоила ее режиссер спектакля Лилия Севастьянова, - и у самых профессиональных артистов не всегда все получается". Веронику украшал пушистой венок, а сама она еле удерживала огромные букеты цветов. Зрители не заметили огрехов. Ее молчание у края сцены в венке и весенних одеждах было выразительным, как и весь спектакль, названный "Отражения".

Стоя за занавесом рядом с Вероникой, я давала ей советы. Она только что призналась, что хочет cтать журналисткой, и даже опубликовала первую статью. "Пиши, что тебе ближе". Наверное, совет был неудачным. Но как во время спектакля, так и после него, не чувствовалось, что большинство артистов - дети и молодые люди с ограниченными возможностями, колясочники, люди с физической и умственной инвалидностью.

Конечно, зрители, идя на спектакль, об этом знали. Но забыли. Зрелище захватило. Звучала итальянская музыка. Были свободные одежды, рисующий свет, движение от печали к радости. Мы в Италии? Сколько ж юмора в сцене с читающими газеты джентльменами, в их руках газеты порхали как птицы. А сколько восхищения проявили они к юной леди, едущей на нарисованном автомобиле. Ей - цветы и поклоны, протянутые от сердца руки и по ходу движения авто - чистка колес. Кто-то из обожателей протирал их платочком. Весело. Зрители забыли, что при виде людей с ограниченными возможностями следует горевать.

Севастьянова, освободившись после спектакля, проводив Веронику, Риту, Юлдуз и других своих артистов, сказала о недавно полученном ею письме. Это к слову о восприятии зрителями спектаклей "Лика". Написала прикованная к постели пятидесятилетняя женщина: "Пусть придут к вам три моих здоровых племянника, чтобы меньше хныкали". Зрители в зале перед спектаклем, как те три здоровых племянника, обсуждали житейские проблемы, о чем-то сожалели, на кого-то обижались, требовали сочувствия. Нас было много в театре - аншлаг, полны и партер с амфитеатром, и балкон. Но наступила тишина, зазвучала музыка, маленькая девочка листала страницы огромной книги, и зал ловил каждое движение ее и партнеров на сцене... Как бывает под действием высокого искусства, все сиюминутное отодвинулось, ушло.

Как рождался спектакль? На этот вопрос Лилия Севастьянова ответила: "Как обычно, в импровизациях. Хотелось показать красоту. Посольство Италии выразило готовность помочь с костюмами, а еще предоставило музыку на дисках и видео. Мы прослушали океан музыки. Каждый раз, когда ставим новый спектакль, ребята изучают новый пласт культуры. И в этот раз импровизировали. Как-то принесла газеты: "Давайте попробуем". А потом музыку выбрали. Но бывает и наоборот - от музыки, скульптуры, живописи рождается движение".

Однажды принесла репродукции картин Джорджоне, и среди них - его "Венера". Одна из участниц постановки захотела сделать этюд по этой картине. Это натолкнуло режиссера на мысль, что для нее нужно сделать очень красивый номер. Девушке 25 лет, а выглядит как худенький мальчик, и родители до сих пор ее как мальчика одевают. Но хочется-то иного. Так сыграли превращение в королеву. Вытянуты руки, надеты маски. Будущая королева стоит отстраненная, пока совершается ритуал. И вот уже она - самая нарядная, самая божественная. Хныкать? Ни за что!

"Артистов много!" - говорю Севастьяновой. Она соглашается. Всех, кто есть, она вставляет в спектакль. Считает, хоть на минуту, но пусть выйдут на сцену. Девочка совсем недавно пришла - в спектакле она танцевала. Мужчина тоже недавно пришел. Нашел электронный адрес режиссера и написал, что хочет заниматься. Ему 35 лет, у него семья. На этом выступлении состоялся его дебют. "Здоровых рук не хватает. Больных 22 человека, а здоровых - восемь. Здоровые - Ольга Останина, Виктория Гордиенко, они со мной с самого начала уже 28 лет. Выросли их дети, и они тоже с нами. А еще две Камилы, Андрей…"

Впервые на репетиции Севастьяновой я оказалась лет двадцать назад. Тогда она вела занятия во Дворце авиастроителей. И Ольга, и Виктория выглядели совсем юными, да и Лилия Павловна была очень молода. В ее тогдашних спектаклях участвовали талантливые, жизнерадостные, здоровые. И спектакли ставила замечательные, с которыми выступали не только в Ташкенте, но и за рубежом. В 2000-м она начала заниматься с инвалидами. В 2003-м впервые ввела их в спектакли. Многим, да и мне тогда, казалось, что спектакли Севастьяновой потеряют свою прелесть, когда в ее Театре движения появились люди с ограниченными возможностями.

Аншлаги в ТЮЗе, где коллектив репетирует и выступает, Русском драматическом театре, а теперь и в Государственном Академическом большом театре имени Навои, свидетельствуют об ином. Число почитателей таланта режиссера и ее артистов прирастает.

Есть ли проблемы? Очевидно, их больше, чем у любого другого коллектива. Театр движения "Лик" считается малым предприятием, а зарабатывать денег тут не умеют. Надо вносить плату за аренду репетиционного зала ТЮЗа, но часто не из чего платить, ведь спектакли в большинстве своем благотворительные. В этом году ННО "Умид Ворлик" выиграло грант Всемирного банка, который поддержит коллектив. Будут оплачены аренда, показ спектакля и "половик" - толстый линолеум, который и теплый, и ноги не сжигает. А пока репетиции идут на цементном полу.

Говорю Севастьяновой о нарядах в "Отражении", что потрясающи. "Поддержка посольства была. Но когда его сотрудники увидели наряды, они удивились: как это вы умудрились сшить столько! С нами работает Наталья Глубокина - художник с богатой фантазией. Она придумывает".

Много добра вокруг, и потому получаются такие вот "Отражения" - добрые и радостные праздники для людей с разными возможностями. Лишь одна сцена заставляет встряхнуться и утереть слезу. Валера-колясочник, который никогда не ходил и сделал первые свои шаги на одной из репетиций, при поддержке "здоровых рук" идет навстречу залу. Зал взрывается аплодисментами. Сколько силы!

Наталия ШУЛЕПИНА
«Новый век», 27.5.2010г.