Высохшие поля, брошенные дома: объем воды, поступающей в низовья Амударьи, сокращается

Автор публикации — ташкентский журналист Алексей Волосевич — не раз выезжал в Каракалпакстан. Нынешний репортаж показывает, как сейчас  живут в отдаленных поселках, когда воды по Амударье и каналам поступает в низовья все меньше.

SREDA.UZ

======================================

Республика Каракалпакстан столкнулась с двумя серьёзными и слабо освещаемыми в прессе проблемами — маловодьем и нашествием термитов. При этом отделить одну от другой иногда очень трудно, если вообще возможно, так как зачастую жители страдают от обоих бедствий одновременно. В этой публикации речь пойдет об усиливающейся нехватке пресной воды, в следующей будет затронута тема термитов, которые наносят не меньший ущерб.

Центральная часть

В географическом центре Каракалпакстана, в 15 километрах к северо-западу от районного центра Караузяк (и примерно в 80 километрах к северу от Нукуса), начинается безлюдная зона. Во все стороны до горизонта распростерлась голая степь, перемежаемая песчаными всхолмлениями. И всё же здесь встречаются следы каналов, возделанных земель, развалины домов и поселков, полузабытые кладбища, а кое-где даже заброшенные сырцовые медресе. Всего несколько десятилетий назад — не везде, но во многих местах, — тут жили люди, теперь же сплошной пустынный массив. Хорошо различимый на спутниковых снимках ландшафт наглядно показывает, чем становится земля, лишенная орошения.

Опустынивание северной части этой территории стало результатом высыхания Арала: ушло море и обезлюдели прибрежные поселки. Однако пейзаж южнее — мозаичные кусочки былых полей и русла водотоков — свидетельствуют о другой причине запустения –прекращении подачи воды. С исчезновением мелиорации пришло в упадок сельское хозяйство, а обрабатываемые земли превратились в пустоши.

Об этом не пишут ни узбекистанские, ни зарубежные СМИ, хотя давно пора бить в набат: объем воды, поступающей из Амударьи, всё более сокращается. Во многие поселки её теперь подают в гораздо более скудных объемах, привычно объясняя дефицит перекосами, допущенными в советское время. Где-то это уже привело к серьёзным последствиям, а где-то беда лишь надвигается.

Минувшей весной я проехал по центральным и восточным районам Каракалпакстана, занимающим примерно две трети обжитой территории этой республики, и куда редко заезжают туристы и экологи, чтобы лично увидеть, что там происходит.

Даукара

Крупный поселок в 13 километрах к северу от райцентра Тахтакупыр и в 12 км западнее поселка Боршетау, где я побывал два года назад и на трех параллельных улицах которого обнаружил более пятидесяти домов, брошенных из-за отсутствия воды и уже почти развалившихся.

Жительницы поселка Даукара

В Даукаре мне повезло: удалось пообщаться с местным раисом (председателем сельского схода граждан).

Он сообщил, что поселковое население примерно наполовину состоит из казахов, наполовину из каракалпаков. Вода поступает через большой отходящий от Амударьи канал Куанышжарма («Канал радости»), откуда попадает в другой канал, поменьше, а оттуда в жап (так в Каркалпакстане называют небольшие каналы, арыки; в соседнем Хорезме используется слово «яп»), снабжающий уже непосредственно сам поселок.

По оценкам еще нескольких участников нашего разговора, в последние годы объем поступающей воды уменьшился процентов на пятьдесят. Соответственно снизились возможности для растениеводства. Огородные участки поливают лишь раз в неделю. При этом вода поступает в жапы и небольшие протоки неравномерно, достигая не всех частей поселка, да и подача происходит нерегулярно.

Ранее здесь держали скот и выращивали рис, сейчас переключились на хлопок и кунжут. Но и с ними без необходимого количества воды трудно. Поэтому многие уезжают, в основном, в Казахстан.

В западной части поселка, узкой полоской вытянувшейся с юга на север, нам с водителем рассказали, что в прошлом году проходящий здесь арык вообще пустовал. Сейчас воду приходится поднимать с десятиметровой глубины с помощью ручных «качалок». Чтобы наполнить ведро, надо какое-то время с силой давить на рычаг. Такие устройства установлены возле каждой группы домов, а иногда и у отдельных дворов.

В прежнее время местные жители выращивали арбузы, дыни, помидоры и огурцы. Теперь от огородничества пришлось почти отказаться: на культуры, требующие полива, воды попросту не хватает. Таким образом, Даукара пока ещё справляется с маловодьем, но признаки надвигающегося кризиса уже налицо.

Караой

В семи километрах к северо-западу от Тахтакупыра расположен аул Караой (в переводе с каракалпакского «Темная низина»). В аулах дома, как правило, не лепятся друг к другу, а отдалены один от другого на несколько десятков, а то и сотен метров, иногда образуя группы небольших хуторов. (Конечно, в крупных поселках и городах этот принцип не соблюдается.)

Таков и аул Караой. Маловодье затронуло не весь населенный пункт, а лишь его северо-восточную окраину. Остовы добротных строений виднеются то тут, то там среди зарослей кустарника. Проплешины земли покрыты толстой коркой соли. Проходившая мимо женщина объяснила, что некогда здесь сажали арбузы и дыни, но из-за нехватки воды пришлось отказаться и от бахчеводства, и от жилья.

Брошенный дом в ауле Караой

Зарастающее поле окаймляют внушительных размеров дома-коробки из сырцового кирпича и пахсы, которые поначалу я принял за обитаемые: казалось, хозяева ненадолго вышли и вот-вот вернутся. Однако, несмотря на внешнюю сохранность, все они опустели много лет тому назад. Форточки без стекол, разрушающиеся тандыры, площадки перед дверями, зарастающие травой…

Один из дворов, впрочем, не пустовал: за оградой из сучьев держали коров. Для поения животных использовалась цистерна на колесах — раньше из таких продавали квас. Хозяин, 51-летний Абдубай Исмаилов, рассказал нам, что в свое время здесь жило 56 семей. «Деды-прадеды пили из колодца. Вода поступала из большого жапа».

По словам Исмаилова, люди начали уезжать отсюда еще в 1987-м. Причины были вполне прозаическими: исчезла вода, отсутствовало газоснабжение, а дорога стала настолько плохой, что её трудно было преодолеть. В конце концов все жители разъехались. Сейчас здесь остались только «брошенки», в которых никто не живет, да коровники, куда время от времени наведываются хозяева. Последняя семья выехала из этой части аула в 2018 году.

Брошенный дом в ауле Караой

Шагиркуль

В южной части этого поселка, отстоящей на 3 километра к юго-востоку от его основной части и в 10 километрах от Тахтакупыра, обочины дороги «украшены» руинами домов. Как мне объяснили, не все они опустели из-за маловодья: владельцы построили себе жилье получше и перебрались туда, оставив прежнее.

Однако в верхней части поселка жилые строения пришли в запустение именно из-за недостачи воды: она перестала поступать в проходящий поблизости арык. Особенно впечатлил большой дом, своими размерами напоминающий настоящую усадьбу, бросать который, казалось бы, не было никакого смысла. В общем, картина оказалось близкой: одна часть поселка продолжает жить, в другой – оставленные людьми дома.

Карагаш

В восьми километрах восточнее – посёлок Карагаш (Караагаш), населенный этническими казахами. Я решил посетить и его. Несмотря на близость канала Куанышжарма, нехватка воды ощущается и здесь. Пару лет назад сельчанам построили что-то вроде насосной станции, но вскоре она сломалась и с тех пор не работает. Питьевую воду тоже приходится поднимать ручными «качалками» — других источников водоснабжения нет. Несмотря на то, что пресная вода вроде бы недалеко, местные органы власти помогать сельчанам не спешат. Часть полей сохнет, а жители тоже постепенно перебираются в Казахстан.

Заброшенные сельхозугодья

И еще одно наблюдение из поездки по этим районам Каракалпакстана.

Возле многих селений, мимо которых мы проезжали, то здесь, то там виднелись безжизненные пространства, испещренные сухими грядками, с когда-то подводившими воду канавками, арыками и небольшими каналами. Было заметно, что всё это уже много лет пребывает в таком состоянии.

Мне показывали на протяженные пустыри – еще несколько лет назад там были рисовые поля; люди жаловались, что воды не хватает для выращивания овощей и фруктов на продажу (только еле-еле для своих огородиков), а это же сельскохозяйственный регион, там зарабатывают именно сельским хозяйством. Причина, конечно, всюду одна и та же – вода перестала доходить до этих полей. И произошло это не во времена СССР, а именно в последние годы-десятилетия.

 

Восточная сторона

После этого я отправился в другую часть республики — к северу от Турткуля. Добираться туда пришлось уже из Ургенча. Думаю, раньше здесь вряд ли ступала нога журналиста. «Откормочная база» — поселок с таким названием находится в 35 километрах к северо-востоку от Турткуля. Часть домов брошена и постепенно превращается либо уже превратилась в руины.

53-летний житель Байраммад Джумашев, с которым мы разговорились, поведал, что его семья переехала сюда в 1974-м, когда ему был всего год. «Тут была вода, была техника, всё было», — объяснил он. Люди, в основном, занимаются животноводством, разводят коров и баранов, отсюда и наименование селения. По словам Джумашева, в прошлом году была какая-то болезнь, возможно, ящур, погибло много скота.

Но главная проблема заключается в другом: 8-10 лет резко убавилось количество воды. Всюду стоят ручные «качалки», но, несмотря на то, что местами они поднимают воду даже с глубины 15-17 метров, это возможно не везде, и её все равно не хватает.

Ручная «качалка» в поселке «Откормочная база»

Наш собеседник вместе с сыном продемонстрировал работу такого устройства. Молодой человек подставлял ведро, а отец из всех сил орудовал рычагом, пока из крана не брызнула долгожданная струя. «Вода уходит вниз, в песок, и труба [до неё] уже не достаёт. Я сделал [скважину поближе к дому] в 12 метров глубиной, но она так не потекла», — посетовал Джумашев.

Кумбаскан

Неподалеку — поселок Кумбаскан (прежде – отделение совхоза Ленин жолы; Ленинский путь). Вообще-то поселков с таким названием два; тот, о котором идет речь — северный. Он покрупнее ближайших населенных пунктов, в нем больше жителей. Здесь вперемешку живут узбеки, туркмены и каракалпаки.

Главное здание этого, да и всех окрестных селений, отдаленных и близких, — двухэтажная школа. Раньше в ней был интернат на 250 человек, детей чабанов. На время выпаса их родители переселялись в степь, а детвору отправляли на учебу.

Теперь же, объяснили нам с водителем, школа закрылась: слишком мало учеников.

Закрывшаяся школа в поселке Кумбаскан

И если пару десятилетий назад только в «Откормочной базе» проживало 60 семей, не считая самого Кумбаскана и расположенного подальше совхоза имени Ульянова, то сейчас учиться некому, люди поуезжали. Да еще и термиты завелись, «съели» ряд домов, из-за этого в школе тоже начали разбирать крышу. Понятно, что без детей у этих поселков вряд ли имеется какое-то будущее.

Совхоз имени Ульянова

В советское время он звался виноградарским совхозом имени Владимира Ульянова, современное его название никто вспомнить не смог; похоже, переименовать его просто забыли. Он чуть восточнее Кумбаскана и «Откормочной базы».

Между аккуратными домиками коттеджного типа проложены асфальтовые дорожки, а окраины поселка обрамляют капитально построенные частные дома, я бы даже сказал, домища. Сейчас, правда, поселок зарастает верблюжьей колючкой, а дома-домища, обратившиеся в развалины, — молодой древесной порослью, — так что через несколько лет многие из них полностью скроются в зеленых дебрях. Еще недавно здесь жило много людей, сейчас — никого.

Брошенный поселок (совхоз имени Ульянова)

Пару семей мы тут, впрочем, встретили. Выяснилось, что они прибыли сюда из Хорезмской области, и временно расположились в пустующих домах своих знакомых, занимаются медом. Весна – благодатная пора для пчеловодов, всё цветет. «В Хорезме сейчас идет опыление полей, от этого пчелы болеют, а тут никаких химикатов», — пояснили они.

62-летний Бахтияр Юлдашев, качавший майский мед, сообщил, что совхозный поселок обезлюдел всего несколько лет назад. Водопровода в нем не было и раньше: питьевую воду добывали «качалками», но арыки никогда не пересыхали. Вода из Амударьи подавалась по системе каналов — для полива совхозных виноградников и собственных садов-огородов.

Еще в 2000-х годах тут всё было хорошо. Урожай винограда сдавали в Нукус, на винзавод, все были обеспечены работой. Автобус возил детей в школу. А лет 5-8 лет назад воды не стало, перестала поступать. Сейчас её пускают, но мало, и по япу-каналу до поселка она не доходит.

«На глубину 16 метров скважину сделал – соленая вода идет, пить невозможно. А там, где яп, достаточно 7-8 метров, и нормальная вода», — сказал Юлдашев. В итоге все виноградники засохли, совхоз прекратил существование, и уже в 2020-х годах люди бросили эти дома и уехали. Если поселок можно назвать малой родиной, то она погибла их на глазах. По словам Юлдашева, государство не оказало никакой помощи – не предоставило ни участков, ни компенсаций вынужденным переселенцам.

Пчеловод признался, что термиты в занимаемом им доме тоже завелись. «Есть и у меня. Подружились, вместе живем. Утром подмету, вымету [упавших с деревянного потолка] термитов, вечером подмету еще…». Так что поселок теперь используется исключительно заезжими пасечниками.

Брошенный дом в совхозе имени Ульянова

Вода «испаряется», правительство бездействует

Глобальное потепление отчетливо ощущается в Узбекистане: настоящие морозы в последние годы редки, бесснежных зим все больше. Теперь на протяжении холодного сезона льют дожди. Но тёплая зима означает, что в горах не формируется снежный покров, который летом постепенно тает, обеспечивая равномерный приток воды. Дождевая же вода достаточно быстро стекает в низовья.

Небольшие запасы снега исчезают уже к маю-июню. Но зимой и в начале весны земледельцам вода не нужна – для полива она необходима примерно с середины мая до конца августа. Однако к этому времени её становится гораздо меньше и, соответственно, меньше поступает в низовья рек. В верховьях же из-за усилившейся жары она расходуется еще интенсивнее.

Увиденное мной подтверждается официальными сведениями. В статье Б. Аденбаева, А. Умарова и О. Хайдаровой «Оценка изменений объёма поступления речных вод в низовья Амударьи под влиянием антропогенных факторов» (Национальный Университет Узбекистана, 2024) анализируются замеры гидрологического поста Туямуюн, установленного возле наиболее узкого места реки, и сопоставляются три периода. В 1930-1956 годах средний годовой сток достигал 62,8 кубических километров, в 1957-1990-х – 41,6, в 1991-2020-х – 24,8. То есть, по сравнению с первым периодом он уменьшился примерно на 60 процентов.

Эти подсчеты дополняются докладом Научно-информационного центра Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии (НИЦ МКВК), в котором приводятся данные межгосударственной водохозяйственной организации БВО «Амударья» о подаче воды в Южное Приаралье.

В 2023 году её общий объем (речная вода, коллекторно-дренажные стоки и сбросы по каналам) составил 2,710 кубических километра, в 2024-м – 2,588, в 2025-м – 2,291. За два последних года он сократился почти на 15,5 процента.

Более того, цифры показывают, что на относительно коротком участке Амударьи от Туямуюна до Южного Приаралья «исчезает» около 90 процентов воды. Она расходится по каналам Хорезмской области и правобережной части Каракалпакстана (Турткуль, Элликкала, Бируни), а также поступает сразу по нескольким каналам в Туркменистан.

В отчёте за 2025 год сообщается, что, согласно исследованиям, в Южное Приаралье в многоводные годы должно подаваться не менее 8 кубокилометров воды в год, в маловодные годы – не менее 3,5. Фактически же в 2025 году было подано 2,29 км3, то есть этот объем не дотягивает даже до минимальной планки, установленной для маловодных лет.

Возникает вопрос: если эта тенденция сохранятся, сможет ли Каракалпакстан вообще сохраниться, выжить?

Вопрос от местных жителей

Не берусь утверждать, что тяжелая ситуация сложилась уже повсюду – пока лишь в отдельных районах. Но ведь и высыхание Аральского моря начиналось с тревожных признаков, которые предпочитали не замечать. Когда же масштабы бедствия стали всем очевидны, осталось только хвататься за голову.

А ведь это тоже еще не далеко всё, строительство афганского канала Кош-Тепа, который будет забирать значительную часть воды Амударьи, может стать катастрофичным для всего хорезмско-каракалпакского региона. К сожалению, нет  мер по его устойчивому водообеспечению. Пока что засуха «обгладывает» окраины каракалпакских оазисов, но без срочных мер вскоре может добраться и до их середины. И благополучные ныне поселки рискуют повторить судьбы выше описанных.

Работа над этим материалом стала возможна благодаря проекту Communicating Climate in Central Asia, реализуемому при финансовой поддержке Федерального министерства экономического сотрудничества и развития Германии.

Алексей ВОЛОСЕВИЧ

Фото автора

Источник — asiaterra