ТАШКЕНТ, 22 ИЮНЯ. ПАМЯТЬ О ВОЙНЕ

ТАШКЕНТ, 22 ИЮНЯ. ПАМЯТЬ О ВОЙНЕСегодня – 22 июня, годовщина начала Великой Отечественной войны. Записала мамин рассказ о том, чем ей запомнился этот день и много других в войну. Может быть, отрывочно записала. Но решила не откладывать для дополнительных расспросов, сегодня — дата. Тяжелая для всех, в чьих жизнях она была. В 1941-м 21 июня у выпускников школ был выпускной вечер. И у моей мамы — Маргариты Павловой (Шулепиной) — тоже.
ТАШКЕНТ, 22 ИЮНЯ. ПАМЯТЬ О ВОЙНЕСегодня – 22 июня, годовщина начала Великой Отечественной войны. Записала мамин рассказ о том, чем ей запомнился этот день и много других в войну. Может быть, отрывочно записала. Но решила не откладывать для дополнительных расспросов, сегодня — дата. Тяжелая для всех, в чьих жизнях она была. В 1941-м 21 июня у выпускников школ был выпускной вечер. И у моей мамы — Маргариты Павловой (Шулепиной) — тоже.

— В Ташкенте – лето, у школьников – выпускной. И в нашей школе №124 тоже. Мы разбрелись с выпускного вечера под утро. Договорились часов в десять встретиться у одноклассницы Тамары Козловской и еще погулять. Собрались. А тут в окно стучат соседи и кричат: «Война, война!» Мы-то ничего толком еще не поняли, а мама Козловской сжалась, разрыдалась. Она сразу подумала о сыне — Абраша служил в Белоруссии на границе. Мы выбежали на улицу. Район был еврейский, все жестикулировали, женщины плакали. Конечно, никакого веселья у нас не состоялось. Разошлись по домам.

Наших ребят-одноклассников стали призывать в армию, а кто сам добровольно пошел. Начались проводы то одного, то другого. Сперва сходились к дому, откуда шли к военкомату. Военкомат нашего района находился между Комсомольским озером и парком Кирова (сейчас Бабура). Там и плакали, и плясали, потом всей толпой провожали на вокзал.

Мы, девчонки, тоже вместе с ребятами ходили в военкомат записываться в добровольцы. В очереди стояли. Помню, как военком по-доброму на нас посмотрел и сказал: «Дочки. Не женское это дело. Идите домой. Потребуется, призовем». В другом военкомате, видно, не такой служил военком. Нашу подругу взяли в армию в летчицы. Через два месяца она погибла.

Перед войной родители купили радиолу, это такой большой приемник. С началом войны всех обязали сдать приемники на хранение, чтобы не слушали немецкую пропаганду. Зато тогда же сделали в домах радиоточки. Мы знали все новости на фронтах и в тылу. А о победе первым сообщил сосед Павлик. Он был года на два старше меня. Когда началась война, он уже служил, а месяца за два до окончания войны его демобилизовали, вероятно, по ранению. 8 мая он пришел часов в 11-12 ночи и сказал, что война закончилось: \»Будет сообщение\». Мы ждали, но сообщения не было. А утром часов в семь в городе все уже знали, что Победа — про радио услыхали.

Я побежала в Политехнический институт, где училась. На улицах все поздравляли друг друга, обнимали и целовали военных. В институте уже митинг начался. Все выступали, я тоже выступила. Затем мы пошли в главный корпус, что рядом с парком Тельмана. Там собрались со всех факультетов и все вместе отправились на площадь. Нас не звали, не обязывали. Это было общим порывом. Шли колонной, как демонстрация. И так — многие.

В институт я поступила в 41-м на горный факультет. Девочки выбирали мужские профессии. Осенью нас, студентов, отправили на хлопок на месяц, а вернулись мы к ноябрьским праздникам, позже всех. Уже холодно, мы пообносились, вшивые. Пальтишки ободранные, ботинки разваливаются. Подходим с подругой к воротам нашего двора, остановились, прощаемся с подружкой. А соседка тетя Таня, увидев, выглянула из окна: «Идите, идите, здесь не подают». Я ей говорю: «Тетя Таня, так это ж я, Маргарита!». Она ахнула.

К этому времени все студенты устроились на работу. Хлебные карточки студентам не давали, если они не работали. И нам надо устраиваться. Знакомые девочки парашюты шили. Фабрика располагалась в центре, сравнительно недалеко от института. Но мест на этой фабрике не оказалось. Можно устроиться на авиационный завод или на Ташсельмаш. Туда мы и направились с подругами. Проходим мимо драматического театра, а там объявление висит: «Требуются кочегары». «Что, у нас не получится печи топить? Дома же топим. Пойдем в кочегары!»

ТАШКЕНТ, 22 ИЮНЯ. ПАМЯТЬ О ВОЙНЕЗашли в приемную: «Нам к директору». Нас пропускают в директорский кабинет. «Вам чего, девочки?» — «Мы пришли на работу устраиваться». «В артистки?» — «Нет, в кочегары». В комнате находилось полно мужчин-артистов, все расхохотались: «В кочегары?!»

Леня-машинист сцены, посомневавшись, сказал: «У меня двух парней на фронт забрали. Может, девчонки подойдут?» Мы хором: «Возьмите нас!» Он повел показывать закулисье, где стояли мебель, стены, лестницы… Так нас с подругой Галкой взяли в театр, и мы там вечерами работали. Помню, что зимой было ужасно холодно.

К Новому 1942 году мама мне сшила черное платье. К нему — белый воротничок и манжеты, которые пристегивались и отстегивались. Это потом я варьировала, а тут оно — новое, после спектакля в него и переоделась. На сцене стояли столы. И было на них даже шампанское, тогда еще что-то выискивали из старых запасов. Под Москвой в декабре началось наступление. Фашистов отбросили, и мы за это всем коллективом поднимали тосты, за Победу.

В Ташкент многих эвакуировали, в том числе, и киноактеров. Как-то идем с сокурсницами по Пушкинской из института в сторону Сквера, а перед нами шествует компания: мужчины в костюмах, дама с лисой на плечах. Догоняем, чтобы слышали, и ехидничаем: «Своих забирают на фронт. А тут понаехали!» Они оборачиваются: «Это вы про нас?» — «Про вас!» Мы их узнали — знаменитых Переверзева, Смирнову, Бернеса. Дальше шли вместе. А потом они свернули в один из домов, наверное, к Бернесу. Он жил на Пушкинской. Мы с ними еще встречались, когда артисты кино давали концерт в нашем театре.

Больше двух лет проработала рабочим сцены. И в то же самое время дежурила в госпитале, который был размещен в 18 школе рядом с институтом. Мы не говорили, что некогда. Каналы рыли, картошку копали, ездили на строительство в Ангрен на угольные разработки. Сейчас неправдоподобно, не верится, что все успевали. Как ухитрялись? И на концерты ходили, и в оперный театр. Билетерши нас узнавали и пускали даже без билетов. Нравилась в «Фаусте» Вальпургиева ночь. Прибежим: «Уже была?» — «Нет еще». Билетерша пропустит и подскажет, где есть место. Залы были полные.

Как выживала наша семья? Папа работал на заводе. А видимость достатка создавала мама. Когда началась война, она отдыхала в Кисловодске на курорте. Добиралась оттуда домой несколько месяцев (ведь уже вовсю шли бои) через Каспий, Красноводск. Работу потеряла, образование — всего шесть месяцев ликбеза. Но у мамы была коммерческая жилка. Она ездила в Киргизию, откуда привозила на себе материал. Мы ее раскручивали. Она смеялась, когда раскручивали. Потом устроилась на завод вахтером – ворота открывала. Летом дежурила в садах сторожем. Без ружья, конечно. Какое ружье? Крик, шум поднять, вот и вся охрана.

ТАШКЕНТ, 22 ИЮНЯ. ПАМЯТЬ О ВОЙНЕМне казалось, что мы жили лучше многих моих подруг и двоюродных сестер. На троих (брат — в армии) было три рабочих карточки. Могли часть сэкономленного хлеба продать и купить крупу. Еще держали козу и свиней. Комната — одна на семью из четырех человек. И прихожая. В прихожую на ночь со двора заводили живность. Ночью мы с мамой пекли пирожки с картошкой, чтобы к шести утра успеть к пересменке на военный Таштекстильмаш. Затем я прибегала домой. Надо было свиней вывести, коридор вымыть, козу подоить.

Козой меня сокурсники дразнили. В самый ответственный момент приходилось бежать доить козу с Асакинской до Рядовской (когда Рядовскую переименовали в улицу Баранова, нам было непривычно. Но говорили, что герой войны Баранов жил по соседству. В шестидесятые здесь построили гостиницу «Россия»).

Подоив козу, снова мчалась в институт. Вечером еще бывали репетиции и выступления хоркружка. И переписка с нашими ребятами, ушедшими на фронт. Мы их письмами поддерживали. Пустого времени не было. Все занято до минуточки. Спектакли в драмтеатре начинались поздно и заканчивались поздно. Иду ночью с работы. Фонари не горят, света и в домах нет.

Трудно пересказать. Рассказ о войне не дает полного о ней представления. Мы ее пережили. Уже через сколько лет после войны бывало: муж Всеволод проснется ночью, сядет, весь мокрый. «Что случилось?» — «Война приснилась».

Абраша, брат моей подруги, вернулся после войны из плена зимой. Я залетела в их дом вся в снегу, веселая, со смехом. Он на меня посмотрел. Никогда не забыть этот взгляд. Он смотрел оттуда, из концлагеря. Выжил, потому что представлялся белорусом Козловским. Выжил, как говорил, потому что научился воровать. Вернулся с туберкулезом. В Ташкенте жить ему не разрешали. Уехал в какой-то отдаленный поселок. Какой там за ним мог быть уход? В общем, года через три Абраша умер.

Умер вскоре после войны и первая моя любовь. В школе мы сидели с Шурцом – Сашей – за одной партой. Был озорником. Догонит девчонку и поцелует. А меня, видно, стеснялся и не делал попыток. Однажды, когда мы ждали окончания родительского собрания, все мальчишки по очереди мне написали записки с предложением дружбы. Он написал последним. Всем отказала и ему тоже, решив, что меня разыгрывают. В классе в пятом он перешел в другую школу. Но дружили наши братья, и мы продолжали дружить. Соберусь на спектакль, передаю через его брата Костю: «Скажи Шурцу, что идем…».

В 1941-м его призвали, но на фронт не послали. Мама – русская, зато отец – немец. Фамилия – Юстас. Его направили в рабочие войска. И там за то, что Юстас, над ним издевались. Возвратился больной. Не разрешил мне прийти: «Вот когда выздоровею». Я уехала на практику в Киргизию, где мы делали геологические изыскания под будущую Токтогульскую ГЭС, а когда приехала с практики, его уже не стало.

ТАШКЕНТ, 22 ИЮНЯ. ПАМЯТЬ О ВОЙНЕВернулся живым мой брат. Вроде бы и не должен он был служить по малолетству, но приписал себе пару лет. Вернулся брат моего школьного товарища, ушедший служить в армию в 1939-м, встретивший войну на западной границе под Тернополем. Он стал моим мужем. Как все менялось после войны – это другая история. Счастливая и мирная.

ТАШКЕНТ, 22 ИЮНЯ. ПАМЯТЬ О ВОЙНЕТАШКЕНТ, 22 ИЮНЯ. ПАМЯТЬ О ВОЙНЕ


Записала Наталия ШУЛЕПИНА
sreda.uz, 22.6.2012г.


Добро пожаловать на канал SREDA.UZ в Telegram


Еще статьи из Даты

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Партнеры