Главная > Рубрики > Город и село > Неудобный разговор о городе Ташкенте от Тимура Ахмедова
Город и село

Неудобный разговор о городе Ташкенте от Тимура Ахмедова

25.09.2026 31 просмотров

Ташкент, столица Узбекистана, нагревается. А мы всё ещё ведём себя так, будто это просто жаркое лето с аномальными температурами.

 
Фото Наталии Шулепиной. На фото — Ташкент, сентябрь 2026.
----------------------------------------------------------------------------------

На прошлой неделе у меня был разговор, который остался со мной. Мы говорили о Ташкенте — моём городе. И вопрос был простым, но неудобным: «Как город справляется с потерей зелёных зон, массовой плотной застройкой и закатыванием в бетон всего, что когда-то позволяло улицам дышать?» Короткий ответ: «Никак».

Что мы потеряли и как быстро мы это потеряли

Ташкент потерял значительную часть своего зелёного покрова за последние 8–10 лет. Это произошло не случайно — это произошло по замыслу, а точнее, из-за отсутствия такового. Когда проектировщики составляли генеральный план развития города после землетрясения 1966 года, они намеренно оставили обширные зелёные зоны в пространствах между жилыми кварталами. Это не были остатки земли. Они были зарезервированы для потенциального роста — пространство для дыхания, встроенное в ДНК города.

Я вырос рядом с одним из таких пространств. Рядом с моей школой в 1980-х была огромная роща. Это была территория внутри квартала, и в детстве она казалась бесконечной. Футбольное поле, где мы играли после уроков, было частью той же зелёной ткани. Не думаю, что проектировщики 1960-х могли представить, что застройщики 2020-х просто вырубят почти всю рощу и поставят жилой комплекс. Футбольное поле тоже исчезло — застроено. И вот что особенно больно: никто не построил дополнительную школу или детский сад для детей новых жителей. Зелёное пространство вычли. Людей добавили. Больше ничего.

Есть ещё одно, менее обсуждаемое явление. В старом городе — так называемом «частном секторе» — многие жители вырубили свои фруктовые деревья, заменив их декоративными растениями или залив бетоном под парковку. Потеря зелёного покрова происходит не только руками застройщиков. Это происходит квартал за кварталом, двор за двором.

Настоящая проблема — не только вентиляция

Когда мы говорим о том, что теряется при вырубке деревьев, естественная вентиляция — лишь часть этого. Более серьёзная проблема — эффект теплового острова, то, как город начинает перегреваться из-за асфальта, бетона и стекла. Ташкент регулярно входит в десятку крупнейших городов мира с самым грязным воздухом. Это не эмоциональное утверждение. Это повторяющийся факт данных.

И всё же сигналы, которые мы получаем, противоречивы. С одной стороны, власти обещают новые парки и водоёмы. С другой — жители жалуются на вырубку деревьев, сокращение зелёных зон и новые здания, которые просто не рассчитаны на этот климат. Оба процесса происходят одновременно. И именно в этом проблема.

Нет плана — значит, каждое решение противоречиво

В основе многого из этого лежит отсутствие хорошо продуманного, расчётного генерального плана развития на следующие 25–30 лет.

Без такого плана становится вполне возможным сосуществование планов по созданию парков с продажей зелёных зон под застройку — а затем, конечно, с вырубкой деревьев. Каким-то образом хокимият (мэрия) города Ташкента умудряется не соблюдать президентские Указы о моратории на строительство и вырубку деревьев. Даже отбросив коррупцию и хаотичную застройку, главный вопрос остаётся: вырубка деревьев, которым 30, 50, иногда более 100 лет, вызывает необратимые изменения в экосистеме города. Новые посадки не могут быстро компенсировать эту потерю. Саженец не заменяет вековое дерево — ни в тени, ни в улавливании углерода, ни в среде обитания.

Последствия расходятся волнами и способами, которые мы не всегда измеряем. Многие коренные жители Ташкента отмечают, что птиц стало меньше и виды изменились. Точных данных, к сожалению, не хватает. Но воробьёв определённо стало меньше. Меньше птиц — больше насекомых и больше вредителей деревьев. А в Ташкенте и так много больных деревьев.

Ташкенту критически нужен системный, хорошо продуманный, рассчитанный план, основанный на реальных и объективных данных — охватывающий следующие 25–30 лет. Это не только об экологии или качестве жизни. Это также об инвестиционном потенциале города. Инвесторам нужна определённость. Сейчас у них её нет.

Мы вообще измеряем проблему?

Вот неудобная правда: большая часть этих дебатов происходит без объективных данных. Данные могут существовать в разных источниках, но никто их не агрегирует и никто не публикует анализ.

В отсутствие анализа люди опираются на чувства и эмоции. Фраза «аномальная жара» используется постоянно. Но нет общего понимания, какая часть жары вызвана региональным и глобальным изменением климата, а какая — вырубкой деревьев, бетонированием, асфальтированием и массовой застройкой.

Осведомлённость население вне сомнений растёт. Но большинство людей заняты своей жизнью и тем, чтобы кое-как справляться с жарой. Это понятно — и именно поэтому бремя действий не может лежать только на отдельных людях.

Что реально делается и что — нет

Существуют ли правительственные протоколы реагирования на экстремальные волны жары помимо стандартного совета пить воду и оставаться дома? Я не знаю, существуют ли письменные протоколы. Но некоторые изменения в коммуникации определённо произошли. Министерство по чрезвычайным ситуациям теперь рассылает сообщения с рекомендацией ограничить время на открытом воздухе в пик жары. Некоторые организации и строительные компании изменили рабочие часы для работников на открытом воздухе. Это нужные шаги. Но они постепенные. Всё ещё нет широкого признания того, что это новая реальность, а не аномалия. Мы всё ещё называем это «аномальной жарой» — как будто она пройдёт.

Нам не нужно заимствовать. Нам нужно помнить

Когда люди спрашивают, чему города Центральной Азии могут научиться у Европы в плане охлаждения, я думаю, что сама постановка вопроса неверна. Города Центральной Азии уже умели сохранять прохладу. За тысячи лет народы этого региона поняли, что работает: зелёные зоны, тень, арыки с текущей водой, водоёмы, пруды — хаузы. Это не было декоративным. Это была инфраструктура. И это работало вплоть до начала 2000-х.

Потом что-то изменилось. Когда люди, обладавшие этими знаниями, уходили, их заменяли люди, которые — не по своей вине — не понимали функцию этих элементов. Арычная система была разрушена. А эта система вместе с зелёным покровом создавала микроклимат города. Нам не нужно ничего заимствовать. Нам нужно вернуться к знаниям, которые наш регион выработал за тысячи лет.

Четыре шага, которые нельзя откладывать

Если бы мне нужно было назвать абсолютные приоритеты адаптации городов Центральной Азии к экстремальной жаре, это были бы следующие:

 — Признать проблему. Правильная формулировка проблемы почти также критически важна, как и само понимание проблемы. Термин «аномальный» уже можно сказать неприменим.

 — Перестать усугублять её.

Мы должны срочно прекратить закатывать всё бетоном и асфальтом. Города можно и нужно строить, но с чёткими требованиями и ограничениями. Например, государство теперь требует, чтобы проекты со зданиями площадью 500 квадратных метров и более выделяли не менее 30% участка под зелёную зону. Это положительное изменение. Но это требование нуждается в «зубах»: чёткое, исполнимое определение того, что считается зелёной зоной. Кусты в горшках и пальмы не считаются.

 — Восстановить арычную систему везде, где возможно.

Это наша исконная охлаждающая инфраструктура. Она существовала веками. Она может существовать снова. 

 — Защитить людей в помещениях.

Социальные объекты — государственные школы, детские сады, клиники, больницы, детские дома, общежития государственных университетов — должны быть оснащены кондиционерами с системами притока свежего воздуха. Частные объекты должны быть обязаны устанавливать такие системы за свой счёт.

Резюме: от осведомлённости к действию

Вот чему научил меня этот разговор и что я просил бы вас вынести из него: Знания существуют. Центральная Азия решила проблему городского охлаждения века назад с помощью зелёных зон, тени, арыков и водоёмов. Мы столкнулись не с неразрешимой проблемой. Мы столкнулись с проблемой, которую, похоже, разучились решать.

Пробел в данных реален. Без агрегированных, опубликованных, объективных данных мы спорим от эмоций. Мы не можем управлять тем, что не измеряем. Кто-то — правительство, академия, гражданское общество, частный сектор — должен создать и опубликовать анализ.

План отсутствует. Генеральный план развития на 25–30 лет, основанный на объективных данных, — не роскошь. Это основа для экосистемы, качества жизни и доверия инвесторов. Без него противоречивые решения будут продолжать отменять друг друга.

Деревья невосполнимы в наших временных рамках. Столетнее дерево, срубленное сегодня, не компенсируется саженцем, посаженным завтра. Потери накапливаются. Они — в жаре, в качестве воздуха, в биоразнообразии, в количестве птиц и количестве насекомых-вредителей.

Это новая реальность, а не жаркое лето. Язык, которым мы пользуемся, имеет значение. Пока мы называем это «аномальной жарой», мы ждём, что она закончится. Она не закончится.

Итак, вот просьба — и она для всех, не только для чиновников

Если вы профессионал — архитектор, проектировщик, эколог, специалист по данным, застройщик, инвестор — привнесите свою экспертизу в этот разговор. Публикуйте. Говорите. Вносите вклад в данные. Если вы бизнес-лидер — проверьте свой собственный след. Закатываете бетоном там, где могли бы сажать? Ваши здания рассчитаны на этот климат? Защищены ли ваши работники на открытом воздухе? Если вы житель — обращайте внимание на то, что происходит на вашей улице, в вашем дворе, в вашем махалле. Задавайте вопросы. Документируйте изменения. Возражайте, когда дерево срубают без объяснения. Если вы в правительстве — относитесь к генеральному плану как к срочной инфраструктуре, а не как к бюрократическому упражнению. Обеспечьте соблюдение моратория. Определите «зелёную зону» так, чтобы это нельзя было обойти. Финансируйте восстановление арыков.

Осведомлённость — не цель. Осведомлённость без действия — это просто тревога с лучшим словарным запасом

Знания — наши. Климат меняется. Единственный вопрос — будем ли мы действовать как регион, который помнит, как обустраивать жизнь в Центральной Азии, — или как тот, который забывает.

Давайте помнить. А потом давайте строить.

Тимур АХМЕДОВ

Источник — https://www.facebook.com/614403831/posts/10165923763698832/?rdid=GT105eb6eO37lrcL#

Добро пожаловать на канал SREDA.UZ в Телеграме

Следите за новыми материалами, экологическими новостями и публикациями.

Перейти

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *